L5rRfuKI2u0

Борис Драгилёв ‒ автор и исполнитель моноспектакля «Сказки про глупых взрослых» по сказкам Санрин Камелии. Совсем скоро артист приедет из Санкт-Петербурга на гастроли в Москву. Его постановку для родителей, позволяющую задуматься о детстве и взрослении, можно увидеть в рамках фестиваля «Карабас»  в театре «Домик Фанни Белл» 29 марта, в 17.00. и 19:00

— Борис, я, признаться, заранее узнала историю появления вашего спектакля, но, мне кажется, нашим читателям будет интересно услышать ее от вас.

— Я так часто ее рассказывал, что могу уже произносить как скороговорку.

QgTa4xExVuMУ меня был возрастной кризис, жизнь не имела смысла, а я не знал, чем заняться. Тогда я захотел сделать моноспектакль и выучил почти целую книжку, но никак не мог запомнить последние несколько страниц, отчего еще больше запутался. Вдруг в Интернете мне на глаза попались сказки. Я просто записал одну на диктофон и выложил в Интернет. А потом через какое-то время мне ее друзья присылают: послушай, мол, прикольная. (Записывал ее под псевдонимом, и они не узнали мой голос.) Я подумал: чудо, что сказка вернулась, и стал рассказывать ее на творческих вечерах. Потом выучил еще несколько ‒ из них и сложилась программа, но это не был еще спектакль. А потом я прочитал книжку Марии Осориной «Секретный мир детей в пространстве мира взрослых». Рассказ о том, как ребенок осваивает мир: сначала свой дом, потом двор, потом дорогу. И о том, как, взрослея, набрать какой-то опыт, но при этом не утратить детскую чистоту и непосредственность. Я стал много думать об этом, и так родился спектакль.

 

— Я так понимаю, «Сказки» имели для вас психотерапевтический эффект: помогли справиться с кризисом. То же произойдёт и со зрителем?

 

— Абсолютно. Я как Мюнгхаузен, который себя за косичку вытащил. А потом еще и лошадь, и кого угодно еще мог бы. Многие зрители были на спектакле по несколько раз, им это оказалось нужно. Там ведь не только сказки, но еще и моя жизнь. Действие происходит в гостиной у взрослых, где ребенка просят прочитать стишок на табуретке. Я выхожу и рассказываю сначала стишок, потом еще один, потом сказку, потом случай. А публика является еще и участником спектакля, теми самыми взрослыми, которые поставили меня на табуретку.

 

— А Ваш персонаж, получается, маленький мальчик?

 

Борис Драгилев— Нет, я не играю ребенка. Я тот, кто есть. Просто ставлю себя в ситуацию маленького мальчика. Мне не нужно ничего такого играть ‒ это условность, в которую зритель начинает верить.

 

— «Сказки для глупых взрослых» имеют четкую структуру или по большей части состоят из импровизаций?

 

— Они предполагают живую реакцию зрителя, общение. Есть такой принцип: чередование ритуала и жертвы. Ритуал ‒ это некое повторяющееся действие, например, рифма в стихах. Но один только ритуал ‒ в жизни или в театре ‒ это скучно. Потому мы отступаем от ритуала. Отступления от ритуала ‒ это жертвы. В случае с театром это импровизация. В моем спектакле чередуются ритуал и импровизация, благодаря чему зритель не устает. Когда много играешь какой-то спектакль, он начинает идти как по рельсам. Актер устает, а зритель чувствует его усталость. Когда существует чередование ритуала и импровизации, спектакль остаётся живым. Кроме того, оно дает возможность следить за потребностями публики. Одна публика более взрослая ‒ ее интересуют более серьезные моменты. А если публика состоит из школьников, спектакль идет по-другому. Каждый раз случается что-то новое. На данный момент я сыграл 93 спектакля, и все они совершенно разные.

 

— Вы часто ездите с этим спектаклем по городам. Различается, по-вашему, публика и ее реакции в разных местах?

 

tQfvL6znMCY-Я заметил такой момент: если кто-то очень сильно ждет представление, то внутри «Сказок» появляется как бы еще один спектакль, который делают сами зрители. А если публика зажиточная, ленивая, то они смотрят на тебя и как будто говорят: «Ну давай, покажи, что там у тебя такое». Тогда спектакль идет формально, с натяжкой. Такая публика успевает раскачаться к концу: только они начинают наслаждаться, как вдруг все и заканчивается.

 

— А для такого зажиточного зала у вас не заготовлено какого-нибудь специального трюка? Чтоб раскачать их сразу?

 

— Нет, это им такое наказание, чтоб они в следующий раз приходили в другом расположении духа.

 

— Ваш спектакль для взрослых, а что в нём может найти для себя ребенок?

 

— Детям лучше приходить вместе с родителями. Если в зале только подростки, они выводят спектакль в другую плоскость. Потому что не понимают многого. А если в зале присутствуют и взрослые, то дети, видя их интерес, сами задумываются о неожиданных вещах. Присутствие ребёнка вносит в спектакль больше хаоса. Вы знаете, дети ведут себя очень непосредственно: могут вскочить, могут лечь на пол, могут начать задавать вопросы. Взрослые мобилизуют ребенка: он понимает, что находится на взрослом спектакле, и старается вникнуть в происходящее.

 

— После создания «Сказок про глупых взрослых» вы обратились к поэзии и драматургии Введенского. Этот поэт, наравне с Хармсом, считался в свое время поэтом детским. Вы не прослеживаете какую-то параллель?

 

-Нет, это спектакли для взрослых, с возрастным ограничением «от 16 лет». Там затронуты недетские темы: смерть, тлен. Какие-то вещи на грани безумия. Мы совершаем путешествие на грань Вселенной, и заглядываем за нее. Название моего второго спектакля «Кругом, возможно, ох»: у Введенского есть стихотворение «Кругом, возможно, Бог», и я использовал эту строчку в измененном виде. Потому что, подходя к грани Вселенной, думаешь: кругом, возможно… И то, что видишь, никак не назвать ‒ просто «ох». Это спектакль о границе, где заканчивается жизнь и начинается смерть.

«Елка у Ивановых» в моей постановке стилизована под режиссерскую читку. Зрители ‒ это моя труппа, а я режиссер, принесший им новую пьесу. Спектакль пока не очень интерактивный, но через годик, думаю, он изменится. Очень хочется втянуть зрителя в свою игру. Мои спектакли ‒ вещь не развлекательная, а вовлекательная.

 

w_a7b9cb8f— Вы ставите спектакли для взрослых, а играете, в том числе, и в спектаклях для детей. Какое принципиальное различие между детским и взрослым театром?

 

— Различие в способе управления вниманием. Ребенок до 12 лет, а особенно дошкольник, вообще не управляет вниманием ‒ он его постоянно переключает. В детских спектаклях очень много интерактива, чтобы дети не выпадали. Лет с 6 ребенок уже умеет держать внимание, воспринимает более сложные вещи. А с 12 ему можно уже и взрослые спектакли смотреть.

 

— А у Вас не возникало желания поставить спектакль для детей?

 

— Я бы не смог, даже если бы захотел. Этим занимаются специально обученные люди, которые, возможно, при всём желании не смогли бы поставить спектакль для взрослых.

 

Беседовала Анастасия Осипова