Прежде всего, хочу поздравить Вас с премьерой «Золушки»! И первый вопрос про неё. Почему Вы выбрали именно такую жёсткую, антисказочную интерпретацию?

 

А кому нужна традиционная сказка? Я выбираю то, что мне интересно. Например, когда что-то уже известное открывается с другой стороны. Меня восхищает Помра как личность, как автор, мне понравился его угол зрения на эту историю, то, как человек неформально мыслит в традиционных обстоятельствах. Он влез в психологию персонажей. Нет никакого коверкания ради прикола, глумления, это очень осмысленный, глубокий текст.

 

Психоанализ?

 

Да-да-да, это мне и понравилось. Текст очень умный. Здорово, когда человек задаётся вопросом: а почему эта женщина злая? В обычных сказках это данность. А что я должна ребёнку сказать? «Эта тётенька злая! – А почему? – Просто злая и всё». Скучно. А когда человек всё объясняет, всех любит внутри этой истории – вот это стоит внимания.

 

Как Вы считаете, традиционные сказки, вот такие, без объяснений, заканчивающиеся словами «жили долго и счастливо», нужны сегодня?

 

Да нужны, наверное. Я ведь не ставила перед собой задачу сделать детский спектакль. Вообще никогда не стремлюсь к этому. Может быть, сама недалеко ушла от детского сознания, поэтому и выбираю детские сюжеты. Это неосознанный путь.

 

Но всё равно же есть какой-то адресат… Или нет?

 

Нет, такого нет. Я не анализирую аудиторию, не читаю психологические книжки на тему какого-то возраста. Все меряю собой. С «Бесстрашным барином» в РАМТе была задача просто создать хороший спектакль. На первом курсе в ГИТИСе был семестр русских народных сказок, и «Барин» стал моей курсовой работой. С.В.Женовач сказал, что история перспективная, и вот, через четыре года, уже закончив ГИТИС, я сделала спектакль с актёрами РАМТа. А «Золушка» вообще для взрослых. Я веду со зрителями серьезный диалог, ребёнок не всегда его может понять. Администраторам сказала сразу: никаких классов, никаких массовых просмотров. Родители должны решать сами. Если они считают, что это подходящая тема, они могут показать такой спектакль ребёнку, – пожалуйста. Я всем знакомым говорю: сначала сам посмотри, а потом думай, вести ребёнка или нет.

горвиц-барин

Как Вы считаете, зачем вообще ребёнка вести в театр?

 

У театра должна быть не воспитательная, а познавательная функция. Он должен расширять горизонт, формировать вкус. Это важно делать с самого детства. А прямое назидание детей пугает. Я за то, чтобы был не театр-учитель, а театр-друг. Театр, который тебя понимает, ты узнаешь себя в героях, в ситуациях. И думаешь: «Ой, как здорово, я не одинок!» Все образовательные моменты должны быть завуалированы. Это моя формула. Я развлекаю-развлекаю, чтобы дети сами не заметили, как в конце проглотили пилюлю. Такое сладкое лекарство.

 

В этом году на «Золотой Маске» впервые была представлена детская программа, в которой участвовали два Ваших спектакля («Сказки из маминой сумки» и «Бесстрашный барин»). Пусть пока и вне конкурса, это всё равно большой шаг. Как Вы считаете, с чем связан такой интерес к детскому театру?

 

Если есть спрос, будет и предложение. Я знаю своё поколение. Жизнь меняется, меняются приоритеты. Все, кто сейчас делает хорошие детские спектакли, это люди приблизительно моего возраста с детьми. Если ты не видишь ничего достойного, что мог бы показать им, то делаешь что-то своё. Так «Сказки…» рождались. Мы отмечали день рождения ребёнка и попали на какой-то детский треш. И я решила, что в следующем году сама сделаю что-то получше. Мои дети, кстати, теперь очень любят «Сказки из маминой сумки». Могут миллион раз их смотреть.

горвиц-сказки

Сколько детям лет?

 

Глаше ― два с половиной, Мишке ― четыре с половиной. Глаша смотрела премьеру, когда ей был годик. А Миша после просмотра стал какие-то интересные вещи замечать. Например, может сказать: «Смотри, лужа на рыбу похожа». И мне это очень нравится.

 

Какие спектакли Вы выбираете для них?

 

Последнее, что нам очень понравилось – «Колобок» Руслана Вольфсона. Он тоже делал его для своих дочек. А недавно я привела сына на непроверенный спектакль, нам не понравилось, и он мне потом сказал: «Мам, почему ты спектакль не проверила?».

 

В каком возрасте надо вести ребёнка в театр?

 

Раньше двух лет не стоит. Всё, что делается для детей до двух лет, граничит с познавательными играми. А вот после уже можно говорить об искусстве. Я видела в Дании на фестивале очень классный спектакль для детей от двух лет. Это было настоящее произведение искусства. Шотландцы привозили спектакль «White», не только очень красивый, но и умный, призывающий к толерантности.

 

Вы участвовали в нескольких режиссёрских лабораториях. В чём особенность подобных мероприятий?

 

Они предоставляют возможность пробы. Ты проверяешь свои идеи, замыслы, а потом, если это окажется интересным, как-то развиваешь их. Я уже привыкла к такой форме работы. У меня нет ни одного спектакля, который был бы поставлен без лабораторного этапа. На лаборатории ты делаешь эскиз, приглашаются зрители, критики, создаётся общественное мнение… Плюс, организаторы помогают найти средства на постановку и площадку. Без них это сделать очень сложно.

автор Маша Третьякова